Авторы публикаций журнала

Минунина.jpgМишунина Зинаида Андреевна  (24 октября 1900 – 2005) – известный советский геолог-нефтяник.
Родилась в г. Сызрани в семье педагога, происходящего из семьи крестьян.
В 1910 – 1918 гг. училась в гимназии, в 1920 – 1928 гг. – в 1-м Московском гос. ун-те (физико-математический факультет, геологическое отделение).
С декабря 1928 г. работала в Геологическом комитете (нефтяная секция).
С октября 1929 г. – в Нефтяном геолого-разведочном институте, производитель работ, научный сотрудник, геолог, начальник партии, старший научный сотрудник, старший геолог.
В 1939 – 1940 гг. работала в «Укрнефтегазразведке».
С 1940 по 1990 г. – во ВНИГРИ.
Доктор геолого-минералогических наук (1953). З.А. Мишунина по праву входит в когорту ведущих геологов-нефтяников нашей страны, обладает большим опытом и широкой эрудицией, исследования З.А. Мишуниной известны не только в нашей стране, но и далеко за её пределами. Основные направления научной деятельности: обосновала ряд предложений по разведке новых месторождений Украины, имеющих промышленное значение, большая заслуга принадлежит ей в разработке современной стратиграфической схемы мезозойских отложений юго-восточной части Кавказа; выполнены исследования по геологии Албании (1954-1956).
Большое внимание уделялось геологическим основам поисков нефти в альпийских геосинклиналях, карбонатным формациям и нефтепроизводящим свитам, вопросам литогенеза органического вещества и первичной миграции нефти в карбонатных формациях и выявлению критериев нефтегенерирующих свойств карбонатных пород нижнего палеозоя северо-востока Тимано-Печорской провинции, палеозоя Казахстана.
Опубликовала 99 научных работ, автор и соавтор 8 монографий: «Нефтепроизводящие свиты карбонатных формаций» (1971), «Литогенез органического вещества и первичная миграция нефти в карбонатных формациях» (1978) и др.
Награждена орденом Трудового Красного Знамени (1951), медалями «За доблестный труд» (1946), «За оборону Ленинграда», «Ветеран труда», знаком «Отличник соцсоревнования» (1942) и почетными грамотами.

З.А. Мишунина

“МАРШАЛ” и “ГЕНЕРАЛЫ” НЕФТЯНОЙ ГЕОЛОГИИ

(Беседа с Зинаидой Андреевной Мишуниной

10 октября 1991г., Ленинград, ВНИГРИ)

Я училась в МГУ с 1920 по 1925г. на геолого-почвенном отделении физико-математического факультета. Преподавали у нас А.Д. Архангельский, А.П. Павлов, А.П. Иванов. Архангельский читал “Геологию России” целых три года. Читал прекрасно, по- деловому.

В первый год – геологию Европейской России, потом – геологию Кавказа, на третий год – Среднюю Азию.

Нефтяному делу в университетете не учили, но Архангельский уделял этому внимание. Одна из курсовых работ у меня была по Челекену. А тема дипломной работы – “Тектоника Путинского нефтеносного района и ее связь с грязевым вулканизмом”. Проблемой грязевого вулканизма занимались Е.В. Милановский, А.Д. Архангельский, Н.С. Шатский. Н.С.Шатский писал о вулканических брекчиях. Но их работы не принимали во внимание. А работа И.М. Губкина и С.Ф.Федорова по грязевым вулканам беспредметная.

А.Д. Архангельский раньше Губкина еще в 1927г. высказался о глинисто-карбонатных отложениях как о возможно нефтематеринских, говорил о значении карбонатных толщ для нефтеносности. Губкин в одной из своих работ повторил выводы Архангельского без ссылок на своего предшественника. Он никогда не ссылался.

Еще во время учебы я вместе с группой студентов из МГУ проходила практику у Е.В. Милановского в его Поволжской партии. Мы передвигались на маленьком пароходе. М.Ф. Мирчинк шел впереди нас в красной фуражке, заходил в село и отбирал хлеб.

Диплом я защитила в 1927г. (или в начале 1928г.) и пришла на работу в Геолком в Ленинграде. У меня был “блат” – Вадим Николаевич Зверев, близкий родственник моей большой подруги. Прочитав отзыв Андрея Дмитриевича Архангельского, он сказал: “Я знаю, куда Вас определить” и отвел меня к Степану Ильичу Миронову. Он заведовал нефтяной секцией Геолкома.

Работы И.М. Губкина мне казались интересными, но они компилятивны. Он взял за основу представления американских геологов и доходчиво излагал их.

Мне приходилось соприкасаться с Губкиным и его трудами непосредственно по работе в Закавказье. Он вел съёмку в Кабристане. Мои два планшета были рядом с его планшетами. Мне приходилось сбивать свои материалы (геологическую карту, тектонику) с его построениями. И сколь это ни прискорбно, у нас не всегда сходились материалы при сбивках карт. Правда, мы работали в разное время. Я – с 1930 по 1934г. У нас были разные представления о возрасте некоторых свит. Там где у него были надвиги – у меня стратиграфические несогласия. Верхний мел, турон, майкоп резко несогласно ложатся на другие свиты. У других – надвиги, у меня – несогласия. В общем, это явления нормальные.

По направлению к главному хребту несогласия выражаются все более резко, благодаря различиям в литологии свит (коричневые глины на белых мергелях турона).

Я вполне положительно оценила перспективы нефтеносности Кабристанских пастбищ (у меня до Шемахи). Планшет Николая Сергеевича Шатского через один от моего (через В.Н. Вебера). У Шатского на планшете была скважина с признаками нефти и газа. При более глубоком бурении было бы открыто месторождение. Теперь не знаю, почему они там не бурят. Сосредоточились на море. Но одно месторождение в долине Куры открыли. Там были известны и ранее небольшие месторождения – Нафталан. Одна из скважин – Саатлы-1 – встретила нефть в вулканогенно-осадочных породах.

С самого начала моих работ у меня было несколько скептическое отношение к данным Губкина. Гениальными его труды я не считала (это по отношению к его работам по Кабристану). Обстановка в стране нам была ясна. Теt a tet мы с Николаем Брониславовичем Вассоевичем это обсуждали и даже посмеивались над Губкиным. Н.Б. одно время интересовался Кабристаном. И здесь мы уловили неправильности построений Губкина, в особенности они были заметны на стыках планшетов. Я тоже знаю от Н.Б. Вассоевича, что Губкин выражал недовольство: “А что ты делаешь на моем планшете?! ”

Наш институт Губкин угнетал. Степан Ильич Миронов (в 1929-1931гг – директор, в 1931-1938гг. – зам. директора) страдал от него безмерно.

А.П.Серебровский выступил против Губкина в связи с невыполнением планов по Грозному. Приехали Орджоникидзе и Губкин. Это 1934 год. Александр Павлович Серебровский и Николай Александрович Кудрявцев выступили против хищнической разработки месторождений.

Не сходились у меня границы (причем совершенно не сходились на 1,5 км при одновёрстной съёмке!) и с Сергеем Филипповичем Федоровым. Жуткий был человек и никакой геолог. Он требовал у меня карты. А я не дала ему, так как мне нужно было еще раз их проверить, кое-что уточнить. Так он пошел к директору института Степану Ильичу Миронову и кричал у него с визгом, чтобы Степан Ильич принял меры по отношению ко мне.

Однажды, это было примерно в 1932-33г., Степан Ильич (с 1931 он был заместителем директора НГРИ) дал мне на отзыв отчет Федорова. Я нашла в нем много неточностей. Федоров набросился на Степана Ильича и снова требовал санкций. Но свою карту по моим замечаниям вынужден был исправить. Текст у него был забавный. Когда я читала его отчет, целый вечер смеялась. Часто вспоминаю одну фразу: “Воды сарматского бассейна были солеными и непригодными ни для питья и ни для технических нужд”. Это дословно.

Одно время я работала с М.Ф. Мирчинком. Он большую часть времени проводил в Баку, развлекался. А я была совершенно одна. И у меня работа шла успешно как раз не потому, что Мирчинк был выдающимся геологом. Работали мы по Закавказью, вели съемку в нефтеносных районах. Это было продолжение работ Геолкома (съемка Апшерона и Кабристана). Все это было сверхсекретно, так что сводных карт я не видела. Георгий Федорович Мирчинк читал у нас четвертичную геологию. Это был настоящий ученый, настоящий профессор и совсем другой тип человека, нежели его брат. Разговоров о том, что в судьбе Г.Ф. злую роль сыграл брат Михаил Федорович, я не слышала. Это были разные люди, и нельзя было предположить, что это братья.

С работами И.М. Губкина мне довелось столкнуться и по Западной Сибири. В 1936-1937гг. я занималась Минусинской впадиной. Мне пришлось начать свои исследования после высказываний сибирских геологов о бесперспективности Минусинской впадины. Там работал Тыжнов. Губкин очень решительно высказался о том, Кузбасс перспективен (Это о зоне перехода угленосных фаций в нефтеносные). А мне казалось, что сам Кузбасс бесперспективен на нефть. А Минусинскую впадину я считала перспективной. Главные надежды возлагала на девон. После меня работали геологи, которые поддержали мои выводы о перспективности девона.

После открытия нефти в Березово послали комиссию во главе с Чочиа и все работы в Минусе были свернуты. Они не говорили, что этот район бесперспективен, но – Западная Сибирь богаче. А в Минусе уже была легкая парафиновая нефть. Помню большие ёмкости на 60-80 тонн прекрасной нефти. Все скважины в Минусе интенсивно газировали. Это конец 50-ых годов. В общем – после Березово.

А.Г.: Далее я расспрашиваю З.А. о геологах современниках.

З.А.: Замечательные работы были у Казимира Петровича Калицкого. На него были нападки со стороны Губкина, многих наших генералов. У Калицкого есть идеи, которые не могут быть приняты в настоящее время, но это ничего не значит.

С К.П. Калицким во многом был солидарен Н.М. Леднев. Основное направление его работ литолого-фациальное. Он и с С.И. Мироновым был единомышленником.

История Б.Ф. Дьякова по отношению к Н.А. Кудрявцеву – чушь! Вскоре, на одном из заседаний Ученого Совета, он просил извинений у Н.А.: “Я был не прав”. Позднее говорил, что склонен к неорганической гипотезе.

Об отсутствии главной фазы нефтеобразования задолго до Дьякова писал В.В. Вебер, писала и я в своих работах. Признает эту фазу С.Г. Неручев и вся геохимическая часть.

К А.А. Трофимуку у меня идиосинкразия. Он был промысловый геолог, член партии. Начинали они (последователи Губкина – А.Г.) как хорошие геологи. Но не затрудняли себя защитой диссертаций.

И.Н. Стрижова упоминали, считался авторитетным ученым, но я с ним не была знакома и с его работами мало сталкивалась.

А.Г.: Какими критериями Вы пользовались при оценке новых земель?

З.А.: – В.Б. Порфирьев – творец теории перехода угленосных фаций в нефтеносные. Миграцию по разломам он считал одним из важнейших условий формирования месторождений УВ. Я разломы необходимым условием не считала, а его теорию перехода фаций признавала. Мы пользовались всей суммой знаний по нефтяной геологии и таких “основоположников” как И.М. Губкин тогда еще не признавали.

А.Г.: Так И.М. Губкин после смерти был возвеличен?

З.А.: Нет, он и при жизни сам многое делал, чтобы создать себе ауру “Маршала” нефтяной геологии. А его последователи подражали ему, позднее М.Ф. Мирчинку, представлялись важными “генералами”.

(опубликовано: Галкин А.И. Академик Иван Михайлович Губкин: мифы и действительность. – М., 2008).

Подготовил Ю.В. Евдошенко


Публикации в журнале

Мишунина З.А. (Москва)
Нефтепроявления в меловых и третичных отложениях Северного Кабристана
Раздел: Архив журнала / 1935 / Октябрь / Геология и геолого-разведочные работы


Возврат к списку



Уважаемые читатели!
К 100-летию журнала (2020 г) Издательство размещает в свободном доступе все публикации журнала ХХ века. Одновременно наш сайт пополнился страницами, содержащими краткие биографические сведения по авторам этих статей. 
На странице слева  приведен упорядоченный по алфавиту неполный список этих авторов. 
"Кликнув" на строке с именем автора, можно ознакомиться с краткими сведениями его биографии и перечнем его публикаций в журнале.